?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

понравилось вот.

Originally posted by japancenter at Сила слова
КОБАЯСИ Кадзуо, журналист

КОБАЯСИ Кадзуо

Последнее время мне приходится особо остро ощущать различие между Японией и Россией, которое присутствует в отношении людей к «слову». Что же может быть причиной такого различия, и какие последствия оно может вызвать в перспективе? С моим представлением об этом различии я и хочу поделиться с уважаемым читателем.

2 июля в г. Хакодатэ состоялся торжественный прием по случаю открытия по счету VI Фестиваля российской культуры. Церемония открытия фестиваля каждый год устраивается в Токио, но в этом году местом ее проведения был выбран город Хакодатэ в связи с тем, что в этом году исполняется 150 лет с тех пор, как русский священник Николай, которого впоследствии стали называть «Николай Японский», начал проповедовать православную религию в этом городе. В этот день начала лета стояла прекрасная погода с приятным прохладным ветерком. Представители российской делегации вместе с послом России в Японии господином Белым М.М., Генеральным консулом России в Саппоро господином Саплиным В.И. после посещения русского кладбища и храма Воскресения Христова пришли на торжественное открытие фестиваля, состоявшегося в отеле.

Членов российской делегации приятно удивила чистота, царящая на русском кладбище и бережное к нему отношение местных жителей. В лицах гостей нетрудно было заметить чувство теплой благодарности. Впрочем, господин Швыдкой М.Е., специальный представитель Президента РФ по международному культурному сотрудничеству, начинал свое выступление на приеме тоже со слов благодарности, но особое внимание обращает на себя добросовестное его отношение к проведению фестиваля.

«Нам предстояло, – говорил господин Швыдкой, очень серьезно подумать о целесообразности проведения нынешнего фестиваля. Нам не давал покоя вопрос о том, можно ли именно сейчас проводить его в Японии, граждане которой несут тяжелые потери от недавнего землетрясения разрушительной силы. Однако мне известно, что японские люди склонны искать и внимать прелестям в своем быту. Поэтому мы решили провести фестиваль в надежде на то, что он внесет определенный вклад в их образ жизни».

Лестное, согласитесь, приветствие, притом приятные слуху и весьма трогательные слова вызвали в зале аплодисменты. Далее высокий гость говорил о помощи, которую оказывает российская сторона после землетрясения. «Бюджет, выделенный для проведения фестиваля в этом году, – продолжал Швыдкой, был удвоен, что позволит большую часть выручки от реализации билетов на планируемые мероприятия, спектакли и пр. пожертвовать в помощь пострадавших районов».

После таких слов, как и следовало ожидать, зал взорвался бурными овациями, переполненными чувством благодарности. В такой теплой обстановке взаимопонимания оратора и публики началось открытие фестиваля, но на трибуну поднимается представитель Министерства иностранных дел, который своим выступлением сводит на нет приподнятое настроение, царившее в зале. Вынув из бокового кармана пиджака бумажку, он начал читать. «Весьма приятно приветствовать проведение по счету уже шестого фестиваля русской культуры в Японии». В этой фразе звучала главная суть его выступления, в котором не было ни слова благодарности за помощь со стороны России после землетрясения, ни капли хотя бы надежды на результаты фестиваля. Речь, проникнутая формальными эталонными фразами, типичными чиновнику его ранга, разумеется, вызвала в зале тихий шепот негодования. К счастью последовавшие выступления губернатора Хоккайдо и мэра Хакодатэ позволили снова поднять настроение публики. В заявлениях двух руководителей звучала признательность и симпатия к позиции российской стороны, протянувшей руку помощи в трудный для страны период, причем, без бумажки, в которую часто заглядывал предыдущий представитель МИД.

Хотелось бы знать, с каким намерением прилетел этот представитель МИД специально из Токио, что хотел сообщить он присутствующим? Ответ, скорее всего, приходится искать не в деловых качествах этого чиновника, как индивидуума, а в самой среде структуры всего учреждения, представителем которого он является. Не боясь преувеличения, скажу откровенно, что мне, как гражданину Японии, было очень стыдно за происходившее на приеме.

Недаром же говорят «в слове присутствует душа». Нарышкин С.Е., руководитель администрации президента РФ не успел приехать в Хакодатэ на открытие фестиваля. В Токио он провел ряд встреч с представителями разных кругов, присутствовал также на утреннем бизнес-ланче, проведенным FEC (Friendship Exchange Council – Организация сотрудничества на базе частной инициативы), членом которой является автор этих строк. Будучи очевидцем упомянутых мероприятий и встреч, я остро ощутил разницу в так называемом подходе к слову. Господин Нарышкин С.Е. и в целом россияне, обращаясь к собеседнику, смотрят ему прямо в глаза. Японцы, в свою очередь, во главе с премьер-министром Кан, не только не смотрят в глаза собеседнику, но обращаются к нему, опустив глаза на пол. Вот в чем скрывается различие в убедительности произносимых слов, которая понятна любому человеку.

Если ты хочешь в свое высказывание вселить душу, то, не говоря уж о конкретной мысли, которую несет его содержание, взгляд имеет не меньшее значение. Экс-президент Соединенных Штатов Рейган, которого восхваляли, как «великого мастера общения», выступал перед аудиторией, как правило, глядя прямо ей в глаза для убедительности своих мыслей. Для этого ему приходилось прибегать к помощи специального суфлерского устройства, на вид прозрачного со стороны аудитории, на котором высвечивался только для него текст выступления. Без этого устройства не обходится теперь ни одно заявление президентов США. Столь высокой убедительности речей нынешнего президента Обамы способствует также такой «суфлер». Надеюсь, что мне удалось донести до читателя свое представление о том, насколько большое значение имеет взгляд человека, которому важно вселить душу в свои слова.

Осмелюсь сказать, что в лице премьера Кана, я вижу типичного политического деятеля нашей страны, совершенно не вникающего в значимость этого важного момента, тогда как речь идет о высшем руководителе страны. Если каналы связи или методы передачи важной информации, исходящей от Японии, не способны обеспечить проявление понимания принимающей стороны на другом конце, то это чревато утерей государственных интересов. Раз уж таков «папаша», так и «подручные его» одного огорода ягоды – такое досадное впечатление получил я нынче в Хакодатэ.

В наши дни в России особо заметно проявляется упорное пристрастие к русскому языку. Япония также не прочь распространять свой язык в мире. Однако страна, речевое ощущение в языковом плане высшего лидера которой чуждо существующим принципам, не может идти ни в какое сравнение с государством, лидеры которого способны формулировать и реализовать свои мысли родным языком. В России с раннего детства прививают любовь к чтению наизусть стихотворений Пушкина. Таким образом, с малых лет у человека развивается сознание о красоте родного языка и желание говорить красиво. Нельзя такое сказать о родном языке Японии, в послевоенном образовании которой акцент не ставился на освоение разговорной речи. Тем не менее, остается желать лучшего в контексте освоения нашими политическими деятелями техники передачи своих мыслей и соображений, учитывая, что их связывает с народом исключительно «слово».

Работая многие годы в России, будучи специальным корреспондентом NHK (Японская общественная телерадиокомпания Эн-Эйч-Кей), я находился в русско-разговорной среде, но, не скромничая, честно скажу, что до правильного русского языка мне было далеко, и все же он мне очень помогал. Приведу один пример.

В журналистику я попал в самый разгар холодной войны, сразу после окончания Кубинского кризиса, в эпоху резкого обострения отношений между СССР и Китаем, когда над миром надвигались тревожные тучи. В тот период во мне пробуждало сомнение в отношении войны во Вьетнаме. Я понимал доктрину Соединенных Штатов, допускающую «эффект домино» впадения стран Юго-Восточной Азии в коммунистический лагерь, если во Вьетнаме будет установлен коммунистический режим. Не разрешимой в то время загадкой для меня было, почему Соединенные Штаты, обладающие гигантской экономической мощью, не могут справиться с маленькой страной, которую по масштабам экономики можно сравнить с грудным ребенком.

В преддверии 21 века мне выпала честь иметь беседу непосредственно с генералом Во Нгуен Запом, главной фигурой во вьетнамской войне и разрешить, наконец, давнишнее свое сомнение. Беседа с легендарным генералом вошла в серию документальных телепередач NHK, знакомящих телезрителя с воспоминаниями видных деятелей 20 века и подведением итогов столетия. Впрочем, до меня у генерала Запа интервью брал не один журналист, но мне представлялось, что в его ответах на вопросы моих предшественников отсутствовала откровенность, в свидетельство чему ко мне были предъявлены соответствующие ограничения в связи с проведением с ним беседы. Велели, например, предварительно представить перечень вопросов. Во избежание ошибок, которые мне приходилось испытывать прежде в аналогичных случаях, мне не хотелось допускать форму беседы, в которой генерал просто зачитывал бы предварительно подготовленные ответы на перечень моих вопросов. Задача было не из легких.

Интервью было назначено провести в собственной резиденции Во Нгуен Запа в окружении дремучего леса. При подготовке к съемке и установке громоздкой съемочной аппаратуры помогали домочадцы генерала, среди которых был старший его сын по имени Диен Биен. Впоследствии я узнал, что такое имя было дано сыну, родившемуся вскоре после победы над Францией в Диен Биен Фу, которую одержала армия генерала.

В ходе приготовлений к съемке я обратился к Диен Биену, предполагая, что его возраст вполне может намекать на знание им русского языка. Мои предположения сбылись. На мои вопросы по-русски, без всякого стеснения, он отвечал мне на русском языке, рассказал о том, что учился в летной школе в России. Оживленное общение и диалог проходили без переводчика. Им был затронут эпизод о помощи со стороны Китая во время войны с Америкой. Китай обещал помогать, – говорил он, но помощь, на которую мы надеялись, не приходила и оставалась лишь в обещании. Даже с таким щепетильным вопросом поделился он со мной. Что значит сила слова.

За нашей беседой внимательно следил генерал, но вскоре закончились приготовления к съемке и он предстал перед телекамерой с напечатанными на листе бумаги ответами в руках. Однако, опустившись на сиденье, он отодвинул от себя лист с ответами и больше не заглядывал в него. Я тоже решил отойти от вопросов, переданных ранее, и стал вести беседу, следуя тону ответов собеседника, поэтому имел возможность провести длительное интервью в абсолютно непринужденной обстановке. Генерал, назвавший своего сына в честь местности, где им была одержана с риском на жизнь блестящая победа, наблюдал за сыном, который вел свободную со мной беседу, отказавшись от всяких предрассудков. Поэтому и решил, видимо, что формальность тут совершенно не нужна. По крайней мере, я так понял.

Язык, доступный обоим собеседникам, оберег нас от беседы в чисто формальной форме. Наши мысли сводились к стремлению достичь взаимопонимания, глядя друг другу в глаза. Беседа, таким образом, строилась в форме обмена информацией, вооруженной эпитетами, посылаемыми друг другу в поле зрения собеседника. Получилась программа, представившаяся в форме живой записи. Ответ, на долго мучивший меня вопрос о победе вьетнамского народа над Америкой, с ее колоссальным преимуществом в объеме ресурсов, скрывался в борьбе вьетнамских воинов за свободу своих соотечественников, за сохранение целостности своей территории. Противник, т.е. американские солдаты не знали причину и не находили смысла в этой войне. «Порой даже легкое дуновение ветра, – с улыбкой рассказывал генерал, сильно пугало американского солдата, который начинал стрелять из своего автомата, не целясь и куда попало». Вот как совсем плохой мой русский язык, сыграв превосходную роль, обеспечил запись, ставшую монументом.

Россия проявляет заинтересованность в повышении роли и распространении русского языка в странах мира. Исходя из того, что в политике ставится ударение на дипломатию, главным образом, на базе частных инициатив, влияние русского языка является одним из необходимых факторов. В отличие от материальных средств или промышленных товаров, роль языка не сразу может быть замечена или принести пользу. Однако ее потенциальные возможности неоценимы. Вникая в слова, лишенные проявления души, бренно произносимые политическими деятелями или должностными лицами, с выражением глаз, в которых отсутствует проявление души, мне приходится коротать свои дни с тревожными чувствами опасения насчет возможного зла или несчастья в судьбе Японии.

Источник: Взгляд из Японии, 12.08.2011

Comments

( 5 comments — Leave a comment )
threeeyedfish
Aug. 14th, 2011 10:52 pm (UTC)
очень хорошее

спасибо
umi_no_inu
Aug. 14th, 2011 11:04 pm (UTC)
я так понимаю, он это сам писал на русском. такой трогательный стиль ^_^

>>>мне приходится коротать свои дни с тревожными чувствами опасения насчет возможного зла или несчастья в судьбе Японии.
shurra
Aug. 15th, 2011 12:45 am (UTC)
бренно произносимые :)
Не знаю... Мы прекрасно знаем, что и в России вполне могут врать, глядя в глаза, а в Японии - говорить прямо, при этом отводя взгляд.
Чиновники, конечно, дело другое - стыдно им должно быть, что в угоду политическим интересам приносят в жертву человеческие эмоции.
umi_no_inu
Aug. 15th, 2011 12:50 am (UTC)
Re: бренно произносимые :)
вот он, кажется, именно об этом.
kit_bobr
Aug. 15th, 2011 08:05 am (UTC)
очень интересно)
( 5 comments — Leave a comment )

profile

pars
umi_no_inu
Уми 海

tags

latest month

August 2017
S M T W T F S
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031  
Powered by LiveJournal.com